«Сплин». Александр Васильев. Когда у тебя есть только вода и черный хлеб — это очень важное время

С лидером группы «Сплин» Александром Васильевым мы встретились на «Нашествии», где его обступили журналисты и прочие желающие пообщаться. Александр был сдержан и добродушен, изредка бил рукой по пластиковой бутылке с минералкой и заодно советовал всем пить больше прохладной воды (актуальный в свете последних погодных сводок совет). А также сыграл для публики несколько самых любимых песен, переделывая некоторые слова (с популярным «Словом, мы все больны «Газпромом») и рассказал о труде и отдыхе, о трибьюте Александру Башлачеву и о любви с первого взгляда.

FUZZ: Как вы чувствуете себя в атмосфере крупных летних фестивалей?

АВ: Для нас все фестивали похожи. Мы вот приехали - везде одинаковые сцены, одинаковые гримерки. Единственное, что меняется - это состав и порядок песен. А вот людям действительно прикольно. Люди выбрались из Москвы, из Питера, из душных городов сюда на природу, в чистое поле... Имеют возможность рассмотреть облака над головой. Таким образом, кстати, может, за два-три дня приобретают положительный заряд на целый год...

FUZZ: Кстати, об отдыхе. Для вас какой вариант ближе — активный или «овощной»?

АВ: У нас то так, то так... Иногда, действительно, возвращаешься и лежишь овощем, но, как правило, недолго. Тут же вскакиваешь и начинаешь что-то делать. А отдых... Ну, поэзия - это, наверное, и труд и отдых одновременно, и то же самое можно сказать о музыке. Поэзия может быть отдыхом, если нужно излить какие-то эмоции излишние... Поэзия - это прекрасно. Но! Любое стихотворение, любая песня забирает массу внутренних сил. Просто сжигает мозг и сердце изнутри. Каждая песня отнимает какую-то часть моей будущей жизни. Это сложный процесс и тяжелый труд.

FUZZ: Константин Кинчев рассказывал про трибьют Александру Башлачеву. Упомянул и вас как участников.

АВ: С этим предложением выступил Дмитрий Ревякин, лидер "Калинова Моста". Он был знаком с Башлачевым и его песни, видимо, близко к сердцу воспринимал и воспринимает. И поэтому он привлек к этому людей, которые, как он считает, примерно в одной и той же струе — Кинчев, Шевчук. И сам Ревякин, конечно. Для меня Александр Башлачев — тоже имя святое. Он невероятно сильный. Настолько сильный, что я его не мог слушать никогда. Я, наверное, каждую песню у него только по одному разу слушал. И мне было настолько плохо! Потому что это настолько сильно... У меня такое ощущение, что он, даже когда жив был, все равно пел как бы уже из могильного склепа. Это уже письма мертвого человека. Но талант наисильнейший, и он просто, видимо, не справился с ним. Ну и в итоге русские группы записали его песни. Причем везде музыку писал Дмитрий Ревякин, заново. Но в нашем случае мы сделали это сами.

FUZZ: Там будет несколько ваших песен или только одна?

АВ: Одна, одна. Она называется «Петербургская свадьба».

FUZZ: Еще один вопрос о прошлом. Как вы думаете, сейчас можно было бы возродить такую структуру, как Ленинградский рок-клуб?

АВ: Это такое глубокое ретро для меня! Я даже и соваться в это не хочу. Зачем он нужен? Кому, из каких побуждений?

FUZZ: Молодым музыкантам, возможно, помогать.

АВ: Это невозможно. Невозможно никому помочь! Пока человек сам не начнет писать что-то стоящее. А тогда ему уже и помощь не нужна будет.

FUZZ: А его музейная функция, если можно так выразиться?

АВ: Да я думаю, это значит просто денег выбить из города и помещение. А если выбьют, то там в итоге будет ресторан или публичный дом. Потому что это явно больше денег принесет.

FUZZ: Как разрешить внутренний конфликт молодых музыкантов между желанием творить и необходимостью зарабатывать? Когда еще все шипят вокруг, мол, ничего у вас не получится, ваши песни никому не нужны...

АВ: Все равно надо первое время надо совмещать творчество и работу, чтобы иметь какой-никакой прожиточный минимум. В конце концов, мы все уволились. Хотя мы тоже в никуда уходили. В определенный момент я понял, что я не могу ходить ни на какую работу. Потому что это ложь вообще по отношению к людям, к себе, к самой работе. И я ушел в никуда. Ну что, сидели без денег, можно сказать, жили у озера в коробке из-под телевизора. Но ведь через это все проходят, это нормально. И это очень важное время! Когда у тебя есть только вода и черный хлеб, и больше ничего, а сигареты ты стреляешь у соседа. Но при этом сидишь и пишешь песни с утра до вечера. Читаешь книги. Смотришь кино необходимое. И постоянно пополняешь свой интеллектуальный багаж, постоянно растешь.

FUZZ: Как вам кажется, радио все так же играет важную роль в продвижении молодых групп, как в девяностые?

АВ: Не знаю, информационное поле всегда меняется, акценты постоянно перемещаются. Вот вроде телевизор давил в конце 90-х, все клипы снимали, размещали. Потом — раз, все вдруг поняли, что музыкальные каналы уже не смотрит никто, потому что там музыку перестали крутить, а есть только реклама и развлекательные передачи. И от клипов стали группы отказываться, и мы сами уже давным-давно ничего не снимали. Ну, редко очень. Потому что действительно показывать негде.

FUZZ: В ваших песнях много про Петербург говорится. Где вам особенно нравится бывать?

АВ: Весь центр! И, как правило, набережные. Особенно та, которая ведет к Эрмитажу. Я родился в Рыбацком, и прикол заключается в том, что тоже на набережной. И вот если ехать от меня по берегу, то окажешься в конце концов в центре. Около того же Эрмитажа. И вот я катался вдоль реки, и эти места люблю больше всего.

FUZZ: Ну и последний вопрос — вы верите в любовь с первого взгляда?

АВ: Ну конечно, я верю в любовь с первого взгляда. Да, мы же присматриваемся к людям, и, как правило, быстро отворачиваемся, потому что понимаем, что это не для нас. Но один раз в жизни обязательно попадется лицо, от которого больше никогда не отведете глаз. Это лицо станет вам родным, это будет ваша семья. Словом, дай Бог каждому. Когда ты видишь эту девушку... Я ее до сих пор вижу. И не хочу видеть никого другого.

Фото: Татьяна Сухарева

Мария Вдовина